Многодетная мама Дарья Могучая поделилась с lisa.ru своим опытом в усыновлении и воспитании приемного ребенка.
Я столкнулась с детьми из системы еще в школьном возрасте: мои бабушка и дедушка работали в спецшколе и детском доме. Я приходила к ним на работу и играла с этими детьми. Ты, наверное, при упоминании слова «сирота» представляешь грустного милого малыша, который очень хочет к маме. Я же видела вполне себе радостных детей. У многих из них были родители, с которыми они даже виделись иногда. Это называется социальные сироты, когда родители живы, но воспитывать не могут. Обычно причина — алкогольная зависимость. Многие из этих ребят периодически лежали в психиатрических лечебницах. Так что у меня иллюзий насчет детей из детского дома не было.
Моему сыну Луке было 1.4 года, когда я собрала документы для опеки. Мы поехали посмотреть девочку, про которую говорили, что она лежачий инвалид. Ее звали Василиса, и ей было 2.3 года. Главврач нас отговаривала: Василиса не говорила, не понимала речь, не пользовалась руками, еле-еле ходила. Но мы тогда были отважны (и глупы, как мы с мужем шутим), и Василиса стала нашей дочкой.
Прошло уже семь лет. Василисе — девять, она учится во втором классе на домашнем обучении (есть проблемы с социализацией). Она прекрасно говорит, бегает, прыгает, а отжимается больше, чем я. У нее есть особенности развития, но в глаза это не бросается. У нее своя комната, синтезатор, на котором она играет, любимые платья, игрушки, а также братья и сестры.
У нас трое родных детей, а три года назад мы взяли девочку-подростка, ей сейчас 18 лет. Кстати, лично мне с подростком было легче, чем с ребенком, у которого есть особенности в поведении и развитии. Вначале это был испуганный, зажатый ребенок, который раскрылся в семье. Сейчас это уже красивая, взрослая девушка, которая учится на фотографа, строит планы и называет меня мамой — хотя я старше всего на 16 лет. Кстати, ее зовут тоже Дашей, как и меня.
Школа приемных родителей: что это такое
Одним из обязательных условий для пары, которая решилась на усыновление, является прохождение школы приемных родителей (ШПР). Школа приемных родителей — это бесплатное обучение от опеки твоего города/населенного пункта, которое длится обычно несколько месяцев. ШПР обязательно нужна, если ты планируешь взять ребенка в семью.
При этом не важно, будешь ты его усыновлять, брать под опеку или на гостевой режим. Там тебе откроют мир сирот, расскажут про медицинские, психологические и юридические моменты.
Многие потенциальные приемные родители приходят туда, имея смутные представления о том, с чем придется столкнуться. Понимая, что они к такому не готовы, дальнейшие шаги уже не предпринимают. Эта школа очень важна, и хорошо, что она есть. ШПР помогает уменьшить количество возвратов детей в детские дома.
А возврат — это плохо и для ребенка, и для опеки, и для не справившегося приемного родителя. Самый первый вопрос, который зададут тебе в ШПР, касается мотивации: зачем это тебе. Кто-то берет ребенка, потому что не может родить, кто-то — после смерти своего. Мы с мужем решились на усыновление, потому что сошлись во мнении: детям не место в детском доме.
Когда родился наш сын и плакал от режущихся зубов или животика, я постоянно думала: а кто утешает детей там? Кто качает, дует на ранки, целует? Ведь нянь на всех не хватает. Да и персонал старается не приучать к рукам, чтобы не привыкали и не кричали потом. Все это в совокупности стало катализатором к тому, что мы решились взять приемного ребенка в семью.
Я столкнулась с детьми из системы еще в школьном возрасте: мои бабушка и дедушка работали в спецшколе и детском доме. Я приходила к ним на работу и играла с этими детьми. Ты, наверное, при упоминании слова «сирота» представляешь грустного милого малыша, который очень хочет к маме. Я же видела вполне себе радостных детей. У многих из них были родители, с которыми они даже виделись иногда. Это называется социальные сироты, когда родители живы, но воспитывать не могут. Обычно причина — алкогольная зависимость. Многие из этих ребят периодически лежали в психиатрических лечебницах. Так что у меня иллюзий насчет детей из детского дома не было.
Моему сыну Луке было 1.4 года, когда я собрала документы для опеки. Мы поехали посмотреть девочку, про которую говорили, что она лежачий инвалид. Ее звали Василиса, и ей было 2.3 года. Главврач нас отговаривала: Василиса не говорила, не понимала речь, не пользовалась руками, еле-еле ходила. Но мы тогда были отважны (и глупы, как мы с мужем шутим), и Василиса стала нашей дочкой.
Прошло уже семь лет. Василисе — девять, она учится во втором классе на домашнем обучении (есть проблемы с социализацией). Она прекрасно говорит, бегает, прыгает, а отжимается больше, чем я. У нее есть особенности развития, но в глаза это не бросается. У нее своя комната, синтезатор, на котором она играет, любимые платья, игрушки, а также братья и сестры.
У нас трое родных детей, а три года назад мы взяли девочку-подростка, ей сейчас 18 лет. Кстати, лично мне с подростком было легче, чем с ребенком, у которого есть особенности в поведении и развитии. Вначале это был испуганный, зажатый ребенок, который раскрылся в семье. Сейчас это уже красивая, взрослая девушка, которая учится на фотографа, строит планы и называет меня мамой — хотя я старше всего на 16 лет. Кстати, ее зовут тоже Дашей, как и меня.
Школа приемных родителей: что это такое
Одним из обязательных условий для пары, которая решилась на усыновление, является прохождение школы приемных родителей (ШПР). Школа приемных родителей — это бесплатное обучение от опеки твоего города/населенного пункта, которое длится обычно несколько месяцев. ШПР обязательно нужна, если ты планируешь взять ребенка в семью.
При этом не важно, будешь ты его усыновлять, брать под опеку или на гостевой режим. Там тебе откроют мир сирот, расскажут про медицинские, психологические и юридические моменты.
Многие потенциальные приемные родители приходят туда, имея смутные представления о том, с чем придется столкнуться. Понимая, что они к такому не готовы, дальнейшие шаги уже не предпринимают. Эта школа очень важна, и хорошо, что она есть. ШПР помогает уменьшить количество возвратов детей в детские дома.
А возврат — это плохо и для ребенка, и для опеки, и для не справившегося приемного родителя. Самый первый вопрос, который зададут тебе в ШПР, касается мотивации: зачем это тебе. Кто-то берет ребенка, потому что не может родить, кто-то — после смерти своего. Мы с мужем решились на усыновление, потому что сошлись во мнении: детям не место в детском доме.
Когда родился наш сын и плакал от режущихся зубов или животика, я постоянно думала: а кто утешает детей там? Кто качает, дует на ранки, целует? Ведь нянь на всех не хватает. Да и персонал старается не приучать к рукам, чтобы не привыкали и не кричали потом. Все это в совокупности стало катализатором к тому, что мы решились взять приемного ребенка в семью.